сайт Анаит Григорян, автора современной философской и мистической литературы.

Нет ответа более унижающего,
чем презрительное молчание.
/ Мишель де Монтень /

Эссе об авторе

Меня зовут Анаит. У меня нет прошлого. Есть только настоящее и будущее. В настоящем я - писатель и поэт ночью, магистр биологии и начинающий исследователь - днём. По крайней мере, так говорят. Иногда я с этим соглашаюсь. Раньше, если доверять памяти, я могла знать или сомневаться. Но чем больше я узнавала, тем сильнее сомневалась. Думаю, в настоящем остались лишь сомнения. И это хорошо. Сомнения - самая твёрдая из всех форм уверенности. Пока есть сомнения, есть надежда. Не важно, на что. Когда сомнений нет, надежда умирает. Вместе с Творчеством. Вместе с Наукой. Вместе с самой жизнью. Остаётся пустая оболочка, осуществляющая все необходимые физиологические функции. Это - тупик. Самое страшное, что может случиться с мыслящим существом. Это означает твёрдую уверенность в своём прошлом и в своём будущем. Бег по прямой - из Ничто в Ничто. Поэтому для меня существует лишь настоящее - исчезающе краткое мгновение, растянутое в бесконечность. Поэтому для меня существует лишь будущее - неизвестность, таящаяся в бесконечности. И я уверена в неизвестности, зная лишь то, что она существует.

Сейчас мне двадцать три года. Слишком мало или слишком много - смотря с какой стороны посмотреть. Свой первый короткий рассказ я написала в четырнадцать лет. Не помню, куда он подевался, но начинался он так: "Из стены высунулась физиономия чёрта, он ухмыляется и хочет вызвать меня на разговор…" Тогда всё было просто. Детство - замечательный период. Пребывая в нём, можно ни о чём не задумываться - знаний слишком мало, чтобы одолели сомнения. А потом заявляется чёрт - не величественный Люцифер, а занюханный ставрогинский бесёнок, и приходится идти. Потому что иначе - сожрёт. Он, может, и бесёнок, но человеку с ним всё равно не сладить. Хороший повод для мизантропии. Впрочем, если очень стараться, можно вызвать и Люцифера. Это, как говорится, было бы желание. Потому что ничтожный чёрт или могущественный Дьявол - это не нечто внешнее, как можно предположить поначалу, но исключительно внутреннее. Это и есть пробудившееся "Я", и из преисподней собственного "Я" он является, чтобы "Я" превозмогло человека.

Мне не нравятся собственные работы. Никогда не нравились. И никогда не понравятся - по крайней мере, я ("Я") на это надеюсь. В противном случае я брошу это занятие. Зачем я делаю это сейчас? Тому есть несколько причин. Первая. Демоны. (В фигуральном или в буквальном смысле - уж лучше оставить истолкование при себе.) Беседы с Ними и путешествия в Запредел. Творчество - плата. Самая высокая из всех, что можно потребовать за подобную услугу. Вытянуть душу - медленно и болезненно. Услуга за услугу. Книга - квинтэссенция личности Автора. Создать её - значит создать концентрат самого себя, своих чувств, мыслей и устремлений. Не расписаться кровью, но отдать всю кровь. Вторая. Процесс. Когда он начался, остановиться невозможно. Творчество убивает, но помогает жить. Высасывает силы, но, в конце концов, на что ещё более благородное и прекрасное можно было бы их употребить? Пусть после создания произведение живёт само по себе, оно всё же остаётся в неразрывной связи с Автором. Потому что оно и есть - Автор, и ничего более. И сознание этого поддерживает желание продолжать Работу. И, наконец, третья причина. Ты, Читатель. Поделиться с Тобой Ядом, Наркотиком или Лекарством - смотря как ты будешь с этим обращаться, как Ты это воспримешь… Но мне бы всё же хотелось, чтобы Ты отправился в путешествие (приятное или кошмарное - выбираешь всегда Ты сам) по волнам Безумия. Увидел моими глазами. Погрузился в серо-зелёные воды помешательства. Вскарабкался на отроги Чёрных Гор. Рассмеялся в лицо Созданию Бездны. И, вернувшись в так называемую "реальность", сомневался, сомневался, сомневался… Или лучше сразу избавься от моих книг, если они случайно попали в твои руки (не "по воле случая", конечно, но вот если приобрёл Ты книгу, или взял там у знакомого почитать, открыл и со всей однозначностью понял: "не моё"…). Следуя совету Джона Ди, СОЖГИ ИЛИ СОХРАНИ.

О Творчестве. Собственно, трудно рассказать о нём тому, кто с ним не знаком. И нет смысла рассказывать о нём тому, кто с ним уже познакомился. Конечно, писатель, а уж в большей степени писатель-мистик или писатель-фантаст может вдруг заявить, что вовсе и не сам он пишет, а как бы транслирует, "переводит" нечто из иных сфер в сферу привычной нам реальности. Грубо говоря, пишет и говорит то, что указывают ему писать и говорить некие незримые сущности (демонами их можно называть или ангелами, суть от этого поменяется слабо - так вернитесь на абзац выше и истолкуйте термин "Демоны" сами). С одной стороны это писателя и возвеличивает, делая его своеобразным "пророком", а с другой… с другой полностью снимает с него всякую ответственность перед Читателем, да и перед самим собой тоже. Утверждения подобного рода могут быть сознательным обманом или бессознательным заблуждением. Но, как бы то ни было, Творчество, повторюсь я, это квинтэссенция личности Автора. В зависимости от того, верит ли он или не верит, он может либо описывать странные события, приключившиеся с ним, и встретившихся ему созданий через призму собственного человеческого восприятия, либо… либо просто фантазировать.

Так что же сказать обо мне? Верю ли я? Рациональное в моём сознании странным образом переплетается с иррациональным, но этот парадокс позволяет мне отчего-то ещё более твёрдо заявить: "Да, я Верю". Верю и несу полную ответственность за свои слова как в сущностном, так и в художественном смысле. Раньше меня расстраивало, что мои работы не похожи на произведения любимых авторов (которых такое великое множество, что я боюсь перечислять). Потом это меня обрадовало. Я не могу описать страдание, как Фёдор Михайлович Достоевский, плеваться сарказмом, как Луи Фердинанд Селин, изобразить жестокость, как Юкио Мисима, погрузить Тебя в атмосферу тайны, как Говард Филипс Лавкрафт или Артур Мейчен, философствовать, как Эмиль Чоран или ругаться, как Ирвин Уэлш. Я могу сделать всё это только и именно так, как Я. И по этой причине я считаю себя вправе называться писателем.

Я помещаю своих героев в обстоятельства нереальные и ненормальные, но я бы не стала называть свои произведения "мистикой", и, тем более, "фантастикой". "Философская мистика" - ещё куда ни шло, хотя всё равно не то. Но люди привыкли называть всё то, что затрагивает тему потустороннего, "мистикой". От греческого mystika - таинство. "Нечто загадочное, непонятное, необъяснимое". Так утверждает "Словарь Иностранных Слов" (Издательство "Русский язык", 1979). Что ж, пусть будет так. Поверим ему. Мои персонажи, живущие в конце эпохи Кали-Юги, оказавшиеся на границе яви и сна, здравомыслия и помешательства, действительно сталкиваются с загадочным и необъяснимым. Оно является им в разных обличьях. Но исход всегда один. Человек не в силах справиться с тем Знанием, что открывается ему через Откровение, не способен понять и осознать мотивов Сил, находящихся за гранью привычного ему мира, и потому неизбежно терпит крах. Лишь очень редко удаётся ему, соприкоснувшись с тайнами Запредела, вернуться в реальность, избежав смерти или сумасшествия.

В своих письмах Ты часто спрашиваешь меня, Читатель, есть ли у персонажей моих стихов и прозы "живые" прототипы. Иногда. Полагаю, со временем их будет становиться всё больше. Иные люди созданы явно не за тем, чтобы бродить по земле. Следует спрятать их между страницами. Превратить в буквы. Чёрным по белому. Так надёжнее. Отправить в Вечность. (Если не замахиваться на Вечность, то и начинать ничего не стоит). Но в любом случае - не нужно ассоциировать живых с… неживыми. Книги населены не личностями, но идеями - они, увы, не взаимозаменяемы.

Хватит для начала. С остальным Ты справишься сам. Читай и вникай. Смотри и видь. Мысли. Спрашивай. Отвечай. Путешествуй.
Сомневайся. Сомневайся.
Сомневайся...

created by schwebpes